Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 26 из 30 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Девочка вздрогнула и придвинулась ближе к Полине, которая положила руку ей на колено. — Я знаю, именно знаю, — подчеркнул Реваев, — что в ночь убийства ты не спала, как ты пыталась ранее уверить следствие. Ты была в соседнем дворе, встречаясь со своим другом — Денисом. Более того, ты была там непосредственно в момент убийства. — Я хотел бы уточнить, что значит — знаете? — перебил его адвокат, но Реваев не обратил на него внимания. — Надя, я хотел бы услышать от тебя правду. — Полковник пристально вглядывался в лицо девочки, но все, что он мог в нем увидеть, — это страх. — Послушайте, полковник, — уже более настойчиво вмешался Чижевский, — не надо этой театральщины. Я хочу услышать от тебя правду! — передразнил он Реваева. — Если бы вы всё, как утверждаете, знали, вам бы никакая правда от бедной девочки была бы не нужна. Кстати, — он обернулся к внимательно слушающим его Наде и Полине, — напоминаю, что в данном случае никакая ответственность за отказ от дачи показаний или даже за ложные показания не предусмотрена. Девочке еще нет четырнадцати лет. — Четырнадцать лет ей будет всего через три дня, — парировала Крылова, — и эти дни пролетят быстро, очень быстро. — Дело не в ответственности за показания, — нахмурился Реваев, — дело в ответственности за то, что может быть осужден человек, который вовсе не убивал. Ты понимаешь это? — Он подался всем телом вперед, словно намереваясь прикоснуться к Наде. — Тебе исполнится четырнадцать, пятнадцать, даже двадцать лет, а человек будет нести наказание за другого. Он будет сидеть взаперти, и на нем навсегда будет клеймо убийцы. — Ну хватит! — Чижевский вскочил на ноги и сделал шаг, словно пытаясь загородить собой Надю от взгляда полковника. — Она ничего этого не знает и знать не может. Она ребенок. Если у вас есть вопросы по существу, задавайте их, только без этой вашей патетики. Если нет, будем считать наше общение завершенным. — У меня только один вопрос, — Реваев наклонился в сторону, чтобы видеть Надино лицо, — ты видела, кто убил Локтионова? Ты видела, кто убил твоего отца? Надя побледнела, ее сжатые губы превратились в одну тонкую полоску с синеватым отливом. Крылова видела, как глаза девочки заблестели, однако она каким-то невероятным усилием удержалась от того, чтобы заплакать. — Я видела, — прошептала она, — я все видела. * * * Вечер был теплым. Хотя уже давно перевалило за полночь, разогретый за день воздух не спешил охлаждаться, и ей было вполне комфортно в короткой юбке и футболке, под которую она не стала надевать лифчик. Несколько мгновений она в нерешительности постояла на верхней ступеньке крыльца, а затем осторожно, так, будто ее мог кто-то услышать, начала спускаться. Несколько легких быстрых шагов, и вот она уже пересекла освещенный участок и укрылась в тени огромной березы. Еще несколько шагов, и она будет у ограды. Она прислушалась, но было на удивление тихо. Странно, их ведь там двое, и оба наверняка уже изрядно навеселе. Обычно в таком состоянии люди делаются гораздо более шумными, чем обычно. А может, их там уже так развезло, что оба уснули? Она вновь нерешительно замерла. Неожиданно ей показалось, что кто-то невидимый внимательно наблюдает за каждым ее движением. Почему в темноте на ум всегда приходят всякие глупости? Она поежилась. Все же идея не надевать лифчик была не самой лучшей. Но не возвращаться же сейчас домой. Она и так уже опаздывала. Калитка, открываясь, негромко скрипнула. В этой странной ночной тишине, когда почему-то даже не было слышно обычного в это время пения дроздов и камышовок, этот скрип нещадно ударил в уши так, что она захотела зажать их руками. Но кажется, кроме нее, этот скрип никем не был услышан. Она сделала шаг вперед и чуть не врезалась в темную фигуру, внезапно появившуюся из-за разросшегося куста калины. — Какая встреча, — удивленно пробормотал Локтионов, с трудом застегивая брюки, — я стесняюсь спросить, а почему это мадемуазель до сих пор не в кроватке? Все хорошие девочки уже давно баиньки. Она молчала, не зная, что сказать в ответ. Локтионов наконец справился с пуговицами на брюках и теперь внимательно рассматривал падчерицу. Так некстати появившаяся из-за облаков луна светила ей прямо в глаза. Хотя, похоже, освещала она не только лицо. — А что, Полина не говорила тебе, что в твоем возрасте девочки уже носят лифчик, — взгляд Локтионова замер на ее небольшой, но уже достаточно оформившейся груди, — или ты в том возрасте, когда его можно уже не носить? На лице его появилась усмешка, он покачнулся, но, сделав шаг вперед, удержался на ногах. — Я так понимаю, хорошими девочками здесь и не пахнет. — Его вновь качнуло вперед и, чтобы не упасть, он ухватился рукой за ее плечо. В лицо ей ударил запах алкоголя. — И куда же мы направляемся, вся из себя такая нарядная? А накрасилась-то как! Губищи аж светятся в темноте! Его рука скользнула с ее плеча чуть ниже и легла ей на грудь. Она почувствовала, как его пальцы сжимаются все сильнее. — Не надо! — испуганно выкрикнула она. Где-то совсем рядом она услышала шорох, но плохо соображающий Локтионов не обратил на него никакого внимания. — Почему не надо? — Он протянул вперед вторую руку. — Очень даже надо. Когда-то же должно быть так, как мне надо. Пусть это будет сейчас. Появившаяся откуда-то из темноты фигура стремительно метнулась в их сторону и налетела на пьяного банкира. — Вы что творите? — даже в такой ситуации всегда вежливый Денис обращался к Локтионову на «вы». Он ухватил Анатолия Григорьевича за руку и пытался оттащить его от растерявшейся Нади. — Ты кто такой? — отмахнулся, стряхивая подростка с руки, Локтионов. — Я не пойму, ты кто? Ты чего тут делаешь? Кто это? — Он повернулся к Наде: — Это что, твой кобелек? Ты ради него вырядилась? — Не смейте с ней так говорить! — возмущенный Денис сделал было шаг вперед к Локтионову. Тот ударил его в лицо раскрытой ладонью, отчего потерявший равновесие подросток полетел на землю. Вскочив на ноги, он бросил на пьяного мужчину взгляд, полный ненависти, и бросился бежать прямо через кусты. — И все? — удивился Анатолий Григорьевич. — И это все? С глупой улыбкой на лице он широко развел в стороны руки и, чуть присев, что есть силы хлопнул в ладоши. — Бумс! Все! Сдулся кобелек твой, — он рассмеялся злым холодным смехом, неприятно оскалив зубы, — ну и правильно, нечего ему здесь мельтешить, в моем доме. Здесь я решаю, кто, кого и куда. Возможно, причина была в том, что Локтионов немного протрезвел, а возможно, потому, что Денис не пытался скрыть свое приближение, но в этот раз банкир вовремя услышал шум за спиной и резко обернулся. Нож, который подросток сжимал обеими руками, неожиданно легко на глубину всего лезвия вошел в мягкий живот Анатолия Григорьевича. Локтионов охнул, причем в его возгласе удивления и гнева было больше, чем боли. Резкими, рваными движениями он выкинул вперед сначала одну руку, затем вторую. Сильные пальцы сомкнулись на горле подростка. Денис захрипел. — Сучонок, удавлю, — прошипел Локтионов. Денис беспорядочно размахивал руками, пытаясь вырваться, но Локтионов был гораздо сильнее и не ослаблял хватку. Лицо подростка начало синеть, было видно, что еще немного — и он потеряет сознание. Локтионов обернулся к падчерице и хищно улыбнулся. — Вот и все, допрыгался твой кузнечик! Неожиданно улыбка исчезла с его лица. Банкир опустил голову и посмотрел вниз, на свой живот, из которого торчала рукоятка кухонного ножа. Руки его разжались, и Денис получил долгожданную возможность вдохнуть. — Да что ж тут творится? — прохрипел Локтионов, выдергивая нож. Кровь с силой ударила из открытой раны. Анатолий Григорьевич хотел еще что-то сказать, но изо рта его вырвался лишь стон, полный боли и страха. Ноги банкира подломились, и он, рухнув на газон, скрючился, словно пытаясь закрыть нанесенные ему страшные раны. — После этого появился Алексей, — всхлипывая, продолжала Надя свой рассказ, — он присел возле Анатолия, потрогал его, а потом сказал, что все кончено. Да, он именно так и произнес. Все кончено! Тогда я заплакала, а Денис… мне кажется, он тоже плакал. Тогда Алексей сказал, что реветь уже поздно. Он вытер какой-то тряпкой нож и бросил его на траву рядом с Анатолием, а нам велел забыть о том, что здесь произошло, и никогда ни за что не признаваться, что мы вообще тут были. Все молчали, царившую тишину нарушал лишь плач измученного подростка. Полина наклонилась к Наде и, обняв ее, поцеловала в макушку. Девочка зарыдала еще сильнее. — Мы вас, наверное, на время покинем. — Полина встала и потянула Надю за руку, та, размазывая по лицу слезы другой рукой, послушно последовала за ней. Первым нарушил затянувшееся молчание Чижевский: — Я надеюсь, вы понимаете, ни о каком соучастии в убийстве здесь речи идти не может. Максимум недонесение, но в ее возрасте за это нет уголовной ответственности. — Пожалуй, сейчас я с вами соглашусь, Александр Львович. — Реваев бросил взгляд на Крылову, та тоже кивнула. — Я не стал говорить этого заранее, но вчера нам наконец удалось разговорить этого сторожа, Туза. Так вот он дал показания, которые в целом подтверждают слова Нади. Какие-то мелкие расхождения в деталях есть, там было довольно темно, и он не все видел, но в целом картинка совпадает. — А откуда он там вообще взялся, этот Туз? — недоуменно поднял брови адвокат. — Два часа ночи, а во дворе не протолкнуться было. — Лето, — улыбнулся Реваев, — летом, знаете, порой не спится. Хочется выйти на улицу, постоять, посмотреть на звезды. — Не знаю, — оттопырил нижнюю губу Чижевский, — я по ночам сплю крепко, независимо от времени года. — Ну, как мне кажется, это свойственно всем адвокатам, — усмехнулся Реваев, — они все крепко спят по ночам. — Вот вы это сейчас к чему? — возмутился Чижевский. — Вы на что намекаете? Я понимаю, вы не любите адвокатов, потому что мы мешаем вам творить беззаконие. Но вы обязаны держать свои антипатии при себе, а не выставлять их напоказ. Это, знаете ли, неэтично! — Я опять соглашусь с вами, Александр Львович. — Реваев невозмутимо смотрел на Чижевского. — Согласитесь с чем? — уточнил адвокат, опасаясь подвоха. — А со всем, — улыбнулся ему полковник, — кстати, этому мальчику, Денису, потребуется хороший защитник. Вы, наверное, могли бы кого-то порекомендовать. — Наверно, мог бы, — засуетился Чижевский, нашаривая в кармане смартфон, — сам я, конечно, не смогу, понимаете, конфликт интересов, но у нас есть просто замечательный молодой человек, очень толковый. Он мог бы представлять интересы этого мальчика. Здесь же, очевидно, нельзя квалифицировать как умышленное убийство. Первый раз Локтионов сам наткнулся на нож, а затем… — Чижевский на мгновение задумался, — затем мальчик защищался. Ох, — он сокрушенно покачал головой, — как у нас суды такое не любят. Превышение самообороны будет в любом случае, но с учетом того, что он несовершеннолетний, я думаю, можно даже рассчитывать на условный срок. Да уж, — он почесал щеку и взглянул на полковника уже иначе, — конечно, очень много будет зависеть от объективного расследования. Я ведь могу рассчитывать… — Да, — перебил его Реваев, — вы можете рассчитывать. Расследование будет и внимательным и объективным, можете не сомневаться. — Ну и замечательно, — обрадовался Чижевский, — я, с вашего позволения, тоже вас ненадолго покину, сделаю один звонок. Надо же обеспечить мальчика достойным адвокатом, — объяснил он, выходя из комнаты. — А другого мальчика приличным гонораром, — пробормотала Крылова. — Интересно, сколько он у них потом забирает — половину? — Вы уже думаете об адвокатуре? — с улыбкой поинтересовался Реваев. — Ну что вы, Юрий Дмитриевич, куда я от вас денусь, — рассмеялась в ответ Крылова. — Это хорошо, — кивнул полковник, — позвоните Георгию, пусть возьмет служебную машину и едет сюда. Я так понимаю, нам надо навестить Дениса. — Один пусть едет? — уточнила Крылова. — Ну конечно, отец мальчика мужчина шумный, но группа захвата нам вряд ли понадобится. * * * Два часа спустя Станислав Михайлович стоял у распахнутых ворот, провожая взглядом серый минивэн, увозящий его сына. Мощные толстые пальцы Егупова сжимались в кулаки все сильнее, однако пользы от этой силы не было никакой. Что мог сделать один человек, даже если это отец, любящий своего сына. — Твари, какие же твари! — нарастающий комок в горле мешал говорить членораздельно, и, даже если бы кто-нибудь в эти минуты оказался рядом, он вряд ли бы смог разобрать вырывающийся изо рта мужчины гневный рык, — твари, твари, твари! — Он с силой ударил кулаком по створке ворот, и она обиженно загудела в ответ.
book-ads2
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!