Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 47 из 180 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Я бы разделила с тобой все. Хорошее и плохое, – сказала Джемма. – Где там хорошее? – невесело рассмеялся Сид. – Сплошная дрянь. Если тебе всерьез хочется замуж, поищи кого-нибудь другого. Я не встану у тебя на пути. – Ты меня не понимаешь. Я не хочу замуж ради самого замужества. Я хочу тебя. Хочу быть рядом с тобой. По-настоящему. Это все, о чем я мечтаю. Сид не представлял, что это такое – мечтать. Сам он никогда не мечтал. Мечты – что сны. Сны ведь тоже снятся не всем. Некоторым снятся кошмары. Сид вылез из постели, натянул брюки и пошел налить себе новую порцию виски. От перепалки с Джеммой у него начинала болеть голова. Джемма Дин была девчонкой из Восточного Лондона, не обремененная иллюзиями. Сиду думалось, что уж она-то лучше других поладит с его темным прошлым. Но он сомневался, что даже она выдержит самое худшее в нем. Он сам едва справлялся. Воспоминания никуда от него не ушли. Они всегда таились и выжидали. Днем ему еще удавалось их сдерживать, но по ночам они набрасывались и терзали его. Он почти не спал. Стоило закрыть глаза, и перед ним начинали мелькать картины. Отец, умирающий в больнице. Мать, лежащая на тротуаре, и ее кровь, уходящая в трещины между булыжниками. Начало его новой жизни у Денни Куинна. Тюрьма. С Куинна все и началось. После смерти ма все могло бы пойти по-другому, если бы он только знал. Он мог бы обратиться к дяде Родди, пусть и не родному дяде, но другу семьи, и рассказать, как все было. Начать со страшной ночи, когда он увидел тело матери и помчался неведомо куда, оказавшись на Собачьем острове. Рассказать, как у него помутился разум и временно отшибло память. А главное – рассказать о драке с настоящим Сидом Мэлоуном, которого он убил, обороняясь. Но он испугался. Родди служил в полиции, и Сид думал, что тот его арестует. И он пошел не к Родди, а к Куинну. Это стало настоящим концом его прежней жизни. Он продал душу, но не сразу. По кусочкам. Вначале Денни поручал ему менее опасные дела: собирать долги, выталкивать из заведения разбушевавшихся посетителей, охранять бордели. Сид прекрасно справлялся с заданиями, и Куинн стал поручать ему дела посерьезнее: кражи со складов, поиск покупателей на большие партии краденого, продажу контрабандного опиума. А потом его поймали. Сид проник в ювелирный магазин, украл несколько колец. И надо же было свалять такого дурака! Дня не прошло, как он вышел прогуляться, надев два понравившихся краденых кольца. Что еще хуже – он хвастался этим направо и налево, рассказывая всем и каждому, как ловко провернул дельце… Прогулка оказалась недолгой. Арест, камера в полицейском участке. Суд. Сид слушал приговор и поверить не мог, что это его приговорили к трем годам. Их он провел в тюрьме Уормвуд-Скрабс. За две недели до ареста Сиду исполнилось восемнадцать. Он чувствовал, что его жизнь кончилась. Впервые увидев сырую, холодную, грязную камеру, он поклялся отойти от Денни Куинна. Отсидит положенное, выйдет на свободу и с прежними делишками завяжет навсегда. Потянулись дни, наполненные изнурительными, отупляющими занятиями. Сида заставляли дробить камни, ходить взад-вперед по особой дорожке, крутить рукоятку вращающегося барабана. И так – по восемь часов в день. Нарочито бессмысленный труд в сочетании с одиночеством и избиениями за малейшую провинность: заговорил в строю или переглянулся. Дни были тяжелыми, но ночи… Эх, если бы существовал нож, которым можно вырезать из себя ту часть, где хранились воспоминания, Сид сделал бы это не задумываясь. Лязгала дверь его одиночки. В коридоре тушили свет. Он садился на койку и замирал, едва дыша, и только склонялся к жестяной параше, если его выворачивало. Жуткое состояние начиналось у него под вечер, когда только-только смеркалось. Оно не оставляло Сида и в камере. Ему не спалось. Напрягшись всем телом, он сидел и вслушивался в темноту – не раздастся ли шаги. Теплилась робкая надежда: вдруг не к нему? А если к нему… он сознавал, что бессилен противостоять надзирателям. В первые месяцы он постоянно думал о самоубийстве. Он бы и свел счеты с жизнью, если бы было чем. Куинн сразу разгадал его состояние. Денни пришел к нему на свидание и, едва взглянув, сказал: – Имя назови. Сид покачал головой. Если он назовет имя, на его совести повиснет еще одна смерть, и это навсегда привяжет его к Денни. – Не будь же таким идиотом! – прошипел Ден. – Ты здесь торчишь четыре месяца. А дали тебе три года. Скажи, ты выдержишь остаток срока? Все эти долбаные два года и восемь месяцев? Сид все-таки назвал имя надзирателя. – Уиггс. Иэн Уиггс. Через два дня Иэна Уиггса убили. Труп с перерезанным горлом бросили к воротам тюрьмы. После этого тюремщики оставили Сида в покое. Другие заключенные тоже не отваживались задевать Сида. Это было началом его новой жизни. Началом его репутации, власти и уважения. Из тюрьмы Сид вышел в двадцать один год. – Вы отбыли свой срок, мистер Мэлоун. Ваш долг обществу выплачен, – сказал ему при освобождении начальник тюрьмы. – Мы надеемся, что вы извлекли уроки из допущенных ошибок и что нахождение в тюрьме благотворно подействовало на ваш характер. Уверен, отныне ваш жизненный путь будет прямым. – Да, сэр, – ответил Сид. Черта с два я это сделаю! – подумал он. Тюрьма, конечно же, изменила его, но совсем не в том направлении, о каком разглагольствовал начальник. Сид стал жестче, беспощаднее и решил никогда больше не зависеть от чьего-либо милосердия. Поскольку такой штуки, как милосердие, не существовало. А если и существовало, то не для него. Едва вернувшись в Ист-Энд, он отправился в «Тадж-Махал» и заявил Денни, что намеревается поставить Восточный Лондон под свой контроль. Оба берега Темзы. – Великоват замах. Ты не находишь? – спросил его Денни. – Шихан Котелок явно не обрадуется. Шихан, одна из самых зловещих фигур преступного мира Ист-Энда, контролировал Уайтчепел, Уоппинг и другие места на северном берегу. – Я не говорил, что это случится на следующей неделе. Я буду действовать неторопливо. Сид так и действовал. Собрал вокруг себя надежных людей. Одних он знал раньше, с другими познакомился в тюрьме. Как и он, эти парни понимали: лучше действовать обдуманно и втихомолку, чем тупо бахвалиться после каждой кражи. Понимали они и другую истину, постигнутую Сидом на своем горбу: настоящая сила – она в голове, а не в кулаках. Они начали с южного берега. Как генерал, ведущий долгосрочную кампанию, Сид разместил своих людей петлей вокруг предместий Ротерхита и Саутуарка. Затем петля начала стягиваться, выдавливая мелкие шайки. Если не помогали доводы, применяли силу. Всем доходчиво разъяснялось: теперь у этих мест один хозяин и территория целиком находится под его управлением. Сид медленно и уверенно продвигался к прибрежным складам и хранящемуся там добру. Через два года он стал полновластным хозяином южного берега. Почти со всех заведений типа «Тадж-Махала», борделей, игорных домов, спортивных состязаний и торговли наркотиками Сид и его люди имели дань. Когда они кому-то предлагали свое покровительство, отказавшихся не было. Теперь можно было распространять свое влияние и на северный берег. Сид несколько раз наведывался в «Тадж-Махал». А потом… Денни Куинна убили. Шихан перерезал ему горло, недовольный тем, что Ден выбрал сторону Сида. Через какое-то время убили самого Шихана, перерезав его горло прямо в Ньюгейтской тюрьме. Это сделал не Сид, но многие считали, что он. Пусть считают. С устранением Шихана не осталось никаких препятствий для подчинения себе северного берега, что он и сделал. Сид не хотел такой жизни ни в прошлом, ни сейчас, но он слишком глубоко в ней завяз, чтобы выбраться. Он нажил себе слишком много врагов. Правда, и друзей у него появилось не меньше, в том числе и опасных. Таких, как Билли Мэдден, убивавший десятками на пути к власти над Вест-Эндом, и как сицилийцы Анджи Ваццано и Никки Баррекка, правившие Ковент-Гарденом и Хеймаркетом. Встречаясь, они пожимали друг другу руки, угощали обедом, выпивкой и женщинами. Но Сид знал: они все жаждут заполучить его владения и не преминут его свалить, едва почуют слабость. А величайшей слабостью Сида Мэлоуна была любовь. – В постельку вернешься? – примирительным тоном спросила Джемма. Сид не успел ответить. В дверь постучали. – Что надо? – рявкнул он, напрягшись всем телом. – Хозяин, тебя хотят видеть, – послышался голос Оззи. – Чертовщина! – Сид распахнул дверь. – Кого еще принесло? Дональдсона? Я же говорил ему, что к пожару на «Марокко» мы не имеем никакого отношения. Дональдсон обвинил Фрэнки в поджоге склада и убийстве сторожа. Фрэнки клялся и божился, что в тот вечер и близко не подходил к «Марокко». Сид ему поверил. Он бы просто не осмелился, поскольку Сид недвусмысленно потребовал от него и остальных, чтобы тот склад не трогали. – Нет, хозяин, не Дональдсон. Женщина. Проклятье! Неужто Фиона? – Докторша. Та, что штопала тебя в больнице. Миссус Джонс. Значит, не сестра. Секундное облегчение сменилось злостью. Эта-то зачем приперлась? – Что? Она здесь? В пабе? – Ага, хозяин. – Ты уверен? – Уверен, иначе бы не говорил. – С ней еще кто-то? – Нет. Одна явилась. – Ладно. Сейчас спущусь. А ты, Оззи, за ней приглядывай. Сид надел рубашку, сунул ноги в ботинки и потянулся за пиджаком. – Что она здесь делает? – спросила Джемма. – Сам хотел бы знать, – буркнул Сид. – Может, задумала с жизнью расстаться. Он бросился вниз, перепрыгивая через ступеньки, обвел глазами зал, но доктора Джонс не увидел. Сида охватил страх. Она и понятия не имела, какие типы собирались в «Баркентине» и на что они способны. Наконец он заметил Индию. Она сидела за столом в дальнем углу: шляпа на макушке, ноги сведены, руки на коленях. Казалось, она ждет омнибус где-нибудь на Бромптон-роуд. Через пару секунд Сид уже стоял перед ее столом. Увидев его, Индия улыбнулась и затараторила, но он махнул рукой, обрывая ее словесный поток. – Вы совсем спятили? Какого черта вы сюда явились?! – Пришла к вам. Вы же говорили: если мне что-то понадобится, обращаться к вам. Теперь понадобилось. Вот я и пришла. – Какая же вы глупая женщина. Вы хоть представляете, где находитесь? – Вроде в «Баркентине». – Не прикидывайтесь наивной. – Извольте объяснить ваши слова! – Как вы сюда добрались? – В кебе. Но часть пути прошла пешком. Кучер отказался подъезжать ближе. – Ваше счастье, что вас не убили. Или чего похуже. – Не представляю, что может быть хуже убийства. – Есть. Можете мне верить. Вставайте. – Куда мы отправимся? – спросила она и встала. – Вы отправитесь домой. – Никуда я не уйду, – заявила Индия и снова села. – Доктор Джонс… – процедил сквозь зубы Сид. – Мистер Мэлоун, мне нужна ваша помощь. Дело очень серьезное. Вопрос жизни и смерти. Сид тоже сел. – Вам известно, что полицейские боятся этого места? – перегнувшись через стол, спросил он. – Большие сильные дядьки с большими тяжелыми дубинками боятся сюда заходить, а вы явились запросто. – Но вы меня защитите от всех опасностей, а полицейские этого не сделают, – ответила она.
book-ads2
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!