Часть 29 из 70 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
«Умник, твою мать! Помогай!» – рычу я. Умник беспрекословно начинает процесс лечения. Пытаюсь не подпустить к себе панику, накатывающую из-за того, что я не вижу результата. Только, сцепив зубы, передаю энергию. Внезапно Умник останавливает процесс.
«Умник!» – кричу я.
«Ник! Это бесполезно».
«Умник!» – Я с ненавистью смотрю на браслет.
«Ник, – тихо говорит Умник, – на ноже был сильнодействующий органический яд. Все связи между нейронами в мозгу разрушены. Даже сильный маг не выжил бы. Если я буду продолжать, то это будет не Тишь, а лишь ее тело, без сознания – пустой манекен! Она уже ушла, Ник».
До меня с трудом доходят слова Умника. Но все-таки доходят. Я встаю. Меня переполняет бешенство. Хочется кого-нибудь убить. Я оглядываюсь. Почему-то много народу. От меня шарахаются. Вижу бледного Мерка Инвази. Встретившись со мной взглядом, он предпочитает спрятаться в комнате. Трус! Леон успокаивающим голосом что-то говорит мне, но его слова до меня не доходят. Наконец натыкаюсь взглядом на очнувшегося убийцу Тиши. А! Как же вовремя я тебя увидел. Я ему улыбаюсь. Изо рта у него идет кровь, хорошо, помучайся немного с пробитыми легкими, сейчас тебе будет не до них. Возвращаюсь в комнату. Беру нож, подаренный мною Тиши, выхожу из комнаты и присаживаюсь на корточки перед убийцей. Вижу, он кричит, но я почему-то ничего не слышу. В ушах шум тока крови и постоянно прокручивающийся последний вскрик Тиши. Дальше ничего не помню.
ГЛАВА 7
Я сплюнул набившуюся в рот пыль и со стоном перевернулся на спину:
– Все, Леон! Хватит!
Леон, свежий как огурчик, вздохнул, вложил мечи в ножны и присел рядом. Надо сказать, что обычно Леон заставляет меня отрабатывать приемы с тяжелой палкой, раза в два тяжелее меча. Однако сегодня он впервые разрешил мне достать свою железяку.
– Ну что ж, на сегодня можно закончить, – сказал Леон, и я облегченно вздохнул. – Знаешь, Ник, я в очередной раз поражаюсь тебе. – Леон задумчиво замолчал.
В принципе я знал, что он имеет в виду, но не стал перебивать.
– Я занимаюсь с тобой всего пять дней, однако скорость, с которой ты обучаешься владению мечом, просто удивляет.
«Эх, – про себя простонал я. – Если б ты знал, какой головной болью мне приходится расплачиваться за это». И даже Умнику не удается ее полностью снять. От перегрузки мозга информацией вряд ли есть лекарство. Хоть, по утверждению Умника, мой мозг и стал работать лучше, но я это не очень-то чувствовал и расплачивался за усвоение информации головными болями.
– Не вижу особого прогресса, – возразил я Леону, – как валял ты меня словно кутенка, так и продолжаешь в том же духе. Что это было, вот прямо сейчас?
Честно говоря, я просто не понял, что сделал Леон. Я в очередной раз пытался достать его, вернее, сделать так, чтобы кончик моего меча оказался хотя бы в ближнем защитном круге Леона. Однако Леон вдруг стал двигаться как-то странно. Плавные движения перемежались изломанными, его мечи чертили странные узоры. Я не мог оторвать от него взгляда. Результатом стало то, что мой вестибулярный аппарат не выдержал такого испытания и приказал долго жить, а я, не успев даже удивиться, встретился мордой своего лица с землей. Что интересно, магии в этом не было ни капельки. По крайней мере, магического воздействия не было. Магический фаервол, который мы сварганили с Умником, молчал.
– А, – Леон махнул рукой, – одна из техник воздействия на противника. Решил посмотреть, как ты на нее поддаешься.
– Судя по результату, отлично, – пробормотал я.
– Ну все не так уж плохо. – Он откинулся на спину. – Ты свалился где-то через минуту. Это результат гвардейца, не применяющего меры противодействия. Вот я и говорю: поразил меня.
– Что ж ты не использовал эту технику в том бою? – Я действительно не помнил, чтобы он двигался подобным образом в схватке.
– Ее невозможно применить, если против тебя несколько противников. Понимаешь, тут нужна полная концентрация на противнике, чтобы отслеживать его реакцию, а если их несколько – это недопустимо. Да и не особо эта техника используется на практике. Ученики гвардейской школы на выпускных выступлениях показывают таким способом свои навыки концентрации, чтения противника и воздействия на него.
Через некоторое время, в течение которого каждый думал о своем, Леон продолжил:
– А вообще я хотел сказать о другом. Вот я показываю тебе разные приемы: как правильно держать меч, как двигаться – ты все это повторяешь, но я-то вижу, что твое тело сразу схватывает основы движений, только естественности нет. И еще. Некоторые вещи я тебе не показывал, однако ты их пытаешься использовать. А некоторые приемы, связки и передвижения для меня вообще выглядят странно. Такое ощущение, что ты раньше изучал бой на мечах, только в другом стиле. В общем, я совсем запутался. – Леон вопросительно посмотрел на меня.
А что я могу сказать? Не рассказывать же, что мы с Умником на компе разложили на составляющие все его движения – благо есть записи того боя на дороге и тренировок. Но самое главное – нам удалось снять информацию с Леона. А произошло это следующим образом.
* * *
После первой тренировки я сказал ему, что хотел бы проверить, как идет заживление его руки.
– Да вроде все нормально, – удивился Леон и даже покрутил ею. – По крайней мере, я не чувствую никакого неудобства или болей.
– И тем не менее, – хмуро сказал я.
Мне было очень неудобно перед Леоном, однако надо было что-то делать. Мне совсем не улыбается несколько лет изучать бой на мечах. Я не был уверен в результате, но ведь, не проверив, не узнаешь.
После всего произошедшего Леон стал мне доверять. Пусть не безоговорочно, но в данном случае не отказал. Мы уселись на поваленное дерево, я взял его руку, проверил – она действительно полностью зажила. Для скана требовалось примерно с пяток-десяток минут, поэтому я, чтобы не вызвать у Леона подозрений, одновременно с этим стал облучать его усыпляющими волнами бадди-компа. Буквально через минуту Леон расслабился и начал сползать с дерева. Я устроил его поудобнее и положил вторую руку ему на голову.
«Ну давай, Умник, – скомандовал я. – Только смотри ничего не попорть у него в голове, понял?»
«Да за кого ты меня принимаешь?» – делано возмутился Умник.
Леон несколько удивился, что задремал, но не придал этому особого значения. Ну и гуд.
Из снятой информации Умник сформировал инфопакеты, которые и запихнул мне в голову. Причем он делает это после каждой тренировки, если появляется что-то новое. Приемы приемами, но варианты их использования и связки у Леона рождаются прямо на ходу. Как говорится: слово – прием, предложение – связка приемов, а спокойный разговор – уже мастерство. И это еще не все. Мы провели анализ боевой техники Леона и земных техник. Я даже сделал виртуальный ринг, где виртуальный Леон махался с мечником различного телосложения, роста и мастерства, которому я задавал техники боя разных народов Земли (практически все, связанное с земными боевыми искусствами, у меня на субноуте есть). Пока однозначного ответа не получил. Очень трудно хорошо имитировать Леона в действии. Выигрышей у Леона было больше. Но стоит отметить: когда я придавал виртуальному Леону среднестатистические физические параметры (то есть убирал его исключительную реакцию, силу и выносливость, а вернее, делал ее такой же, как у виртуального противника), то бой он обычно проигрывал. Отсюда можно сделать выводы либо о превосходстве земной техники владения мечами, либо о некорректности виртуального эксперимента. И еще один непонятный момент. Проанализировав движения Леона, комп однозначно выдал резюме: максимально развиваемая им скорость и выносливость для обычного человека при стандартных тренировках недоступна. Вот так-то.
Поэтому кроме концентрированных знаний, полученных от Леона, я загрузил в себя (вот бы мне Умника, когда учился в институте! Насколько легче было бы готовиться к экзаменам!) начальный курс владения мечом, разработанный одним любителем мечемахательства, мастером каких-то там боевых искусств, с использованием современных знаний физики тела, физиологии и прочая, прочая… Вот эти знания иногда и прорываются при тренировках с Леоном.
У меня появилась еще одна идея: заставить мозг во время отдыха тела, например во сне, проигрывать отдельные приемы и связки. Однако Умник отсоветовал. Аргументировал тем, что мозг и так занимается обработкой огромного массива информации во сне, а дополнительная нагрузка приведет к снижению его производительности, к тому же так можно заполучить инсульт или стать неврастеником. Услышав последний аргумент, я беспрекословно согласился с Умником. Ну его на фиг! Еще не хватало мозгами поехать.
* * *
– Да, так и есть, – пробормотал я. – Иногда наблюдал работу разных мастеров, вот кое-что и запомнилось.
Леон только недоверчиво хмыкнул. Он уже привык, что я не люблю распространяться о себе, и особо не лез с расспросами. А я невольно провалился в воспоминания недавних дней.
После трагических событий очнулся я в своей комнате стоящим у окна и бездумно смотрящим вдаль. Реальность потихоньку стала просачиваться в мое сознание. Я увидел, что уже рассвело, что стою голым, как был, с зажатым в руке ножом и с ног до головы покрытый кровью, которая подсохла и при движении неприятно тянула кожу. Я подошел к зеркалу и удивленно посмотрел на отражение. М-да… Откуда это все? И тут же в мозгу взрывом проявились события ночи. Меня замутило. Ну ладно, все равно я ни о чем не жалею. Единственное было непонятно: такие эмоциональные взрывы совсем не характерны для меня.
Чтобы не пачкать одежду, я завернулся в простыню и вышел в коридор. Там практически ничего не напоминало о произошедшем, только полы у комнаты Тиши стали темнее. Да на стене черное пятно. Меня снова перекосило от ярости, и сжались кулаки. Несколько раз глубоко вздохнув, я отправился на озеро.
В тот день многое происходило. Каравану пришлось задержаться. Гномы занимались подготовкой к похоронам Тиши. А я бродил по округе и сидел, глядя на воду, раздумывая. К счастью, меня никто не беспокоил, и старались даже обходить сторонкой, так, на всякий случай. Я их понимал. Быть свидетелями, как один со съехавшей крышей разрезает на кусочки другого, вместе с костями, не особо напрягаясь. А тот кричит от боли или от самого зрелища легко отрезаемых от него частей, даже не знаю… Бр-р-р…
Меня беспокоило мое нестабильное эмоциональное состояние. После долгих размышлений и консультаций с Умником я пришел к выводу, что во всем виноваты процессы изменения моего организма. Будем надеяться, что со временем все устаканится…
В один из таких моментов ко мне подошел мрачный Дрихтмун, сел рядом и долго молчал.
– Что, обвинять будете? – равнодушно спросил я.
Гном несколько удивленно посмотрел на меня, потом ответил:
– Нет, паря. Ты думаешь, я не знал, что ты ходишь к Тиши? Я тут все знаю, кто чем дышит, что думает, чем занимается.
– Видно, не все, раз допустили подобное.
Гном вздохнул:
– Ты не передергивай. Я про своих говорю. А следить за постояльцами никакого времени не хватит, да и не дóлжно это. – Дрихтмун хмуро помолчал. – А Тишь… Девка молодая, горячая… была. Если бы ты обидел ее, я бы тебя своими руками удавил.
Мы помолчали, каждый думал о своем.
– Я хочу поблагодарить тебя, – наконец промолвил Дрихтмун.
– За что? – изумился я.
– За то, что принял близко к сердцу смерть Тиши. За то, что не отнесся к ней, как к очередной охочей до развлечений.
Я пожал плечами – никогда так не относился даже к случайным подружкам.
– Когда хоронить будете?
Дрихтмун посмотрел на солнце.
– Через час. Приходи.
Я кивнул и с уважением посмотрел вслед гному. М-да… Сильный мужик.
Ну что ж, через час так через час. Мне хватит. Я вернулся в таверну, по пути сняв с нашей телеги один из больших металлических щитов, и заперся в своей комнате.
Хоронили Тишь в небольшой рощице недалеко от таверны. В центре рощи была красивая полянка, покрытая полевыми цветами. Судя по нескольким плитам, установленным в определенном порядке, это место уже не в первый раз использовалось как кладбище. По дороге многие с любопытством смотрели на тяжелый сверток, который я попросил нести Тора. Тишь несли мы с Дрихтмуном. Мне не стали препятствовать. Никаких посиделок не было. Некоторые девчата плакали. Гномы были мрачными, но волосы на головах никто не рвал. Тишь была похоронена быстро и споро, но без суеты. Немного постояли молча. Наконец я развернул сверток, с размаху вогнал бывший щит в изголовье могилы и закрепил камнями в основании. Гномы издали пораженный вздох. Не зря я мучил Умника целый час. Внешняя сторона щита представляла собой качественную фотографию Тиши, созданную мною на основе записанного в бадди-компе видео, с последующей обработкой в графическом редакторе. Тишь, как живая, сидела с задумчивой улыбкой на берегу озера и держала в руках букет цветов. Здесь я постарался на славу. Самому понравилось. А Умник долго пытался изменить информструктуру щита, чтобы на нем проявилась фотография. Я даже начал думать, что ничего не получится. Сложность изготовления была на порядок выше простой перекраски одежды. Ведь нужно было придать необходимые свойства металлу в разных частях щита. Но Умник справился. Разумеется, я сначала выяснил, как гномы относятся к своим изображениям. Вполне нормально. Поэтому я и решился пойти на такой шаг. Очень хотелось оставить память о Тиши. А на последствия мне было наплевать.
book-ads2